В(опрос): Вы же были на Афоне и на Афоне вас тоже благословили на писательство?
Да-да. На Афоне был у меня случай вообще юмористический.
Там я познакомился с отцом Илларионом Зубаниным, это великий старец нашего времени. Он сам харьковский и в Украине его много почитали и знали.
И вот, подходим мы с отцом Валерием, будущим старцем моим Варнаввой, к Пантелеимону, а там монахи сгрудились перед началом службы и среди них стоит как раз отец Илларион. Я его в первый раз вижу, и он меня в первый раз видит.
И вдруг он так громко-громко, на весь этот двор говорит – «О, писатель приехал…Про подвижников пишет, а сам вон какое брюхо отрастил!..»
Ну, я не знаю куда деваться…
«Надо жить, как подвижник, а не только писать о них…» – говорит. Вот первое, с чем он меня встретил.
А потом мы с ним подружились. У него с глазами было плохо, и он ходил с мешком таким, типа рюкзака и в нем записки со всей России – ему присылали записки с просьбой помолиться. А он плохо видит, и он меня просил помочь, когда мы на службы приходили: он держал свечку стоя, а я сидел в стасидии и читал его записки. Он вынимает пачку, а я читаю…
И как раз одно из откровений в моей жизни было связано с этим старцем.
Он сказал мне как-то – сегодня ночью перед службой (а там ночные службы на Афоне) приди ко мне и у нас будет серьезный разговор. И в этом разговоре он мне сказал, что «Господь тебя прислал, чтобы ты со мной встретился… Он меня предупредил, что приедет писатель. Ты должен с ним поговорить и рассказать ему то, он должен знать и помогать людям, просвещать их…».
И вот у меня с ним была ночная беседа, потрясающая совершенно, которая для меня многое на место поставила. И потом мы с ним общались, я семь лет ездил подряд на Афон. А потом он уже приехал, вернулся в Россию – здесь сестра его умерла, он ее хоронил. А назад его не пустили просто, визу не дали…
Я спрашивал его – из-за нас или греки? Но все молчат на эту тему.
И он потом был в Киево-Печерской Лавре. Я последний раз с ним встречался там с ним, в Лавре. Когда мы с Афона возвращались, я захожу там в подземные пещеры в храм на службу и вижу отца Иллариона. Мы с ним обнялись… это вот была последняя встреча. Я о нем книгу написал, об отце Илларионе. Этот рассказ еще впереди, я должен обязательно поведать об этом людям…
Вот и рассказываю.
Начал нашу ночную беседу он словами – «Господь в течение тысячелетий готовил человечество к своему приходу, к тому, чтобы спасение пришло на Землю и – настал момент, Он Пришел в мир этот…». Дальше батюшка рассказал о беседе Господа с самарянкой. И, когда мы вспоминаем о беседе Господа с самарянкой, Он сказал замечательную фразу, что «Жатвы много. А делателей мало…».
И наша беседа, – сказал он, – это слово о Жатве.
В наше время, в наши последние дни, жатва – это когда Господь забирает людей, и они идут либо в Царствие Небесное, либо на муки вечные. И вот существуют четыре закона, по которым люди умирают. Они такие же железные и неотменяемые, как закон Ома или закон всемирного тяготения.
Точно такие же есть законы жатвы.
Первый закон жатвы звучит так – Господь забирает душу человека с земли в момент ее наилучшего духовного состояния, на пике.
Поэтому неважно какого возраста, поскольку сейчас времена наступили, когда уже приближается конец мироздания, нашего мира, то уже нет смысла ожидать, что люди там еще сто лет будут думать – как дальше жить…
То есть забирает на пике, на пике духовного состояния. Это – первый закон жатвы.
Второй закон жатвы – Господь забирает душу человека с Земли в момент, когда он проходит точку невозврата. То есть, когда он или живет не так или грешит много, и он постепенно погружается в эту тьму, ниже и ниже. И вот в момент, если он перейдет границу, после которой душа погибает, то в этот момент Господь забирает душу. Это по второму закону.
И у меня были неоднократно подобные примеры, когда рассказывали люди о судьбах своих близких. И вот сейчас я смотрю, когда человек умирает, то становится даже понятным – по какому закону он уходит, по первому либо по второму.
У регента нашего храма, где я пел на клирос, был сын, который вроде такой был прекрасный мальчик, умница. Но потом случилось так, что он подсел на наркотики. Дурная компания, друзья его там, стал пить, и, в общем, дошел до того, что у матери требовал денег на наркотики. Но однажды она уговорила его, чтобы он поехал с ней в монастырь, какой уже не помню, к сожалению, и он согласился.
Он приехал туда и ему там понравилось! Она рассказывала – «Мы там неделю прожили, и когда я уезжала, он говорит «А я останусь!», то есть сам сын сказал. Я подошла к игумену, рассказала обо всем, и он сказал – «Давайте, хорошо, у нас есть как раз послушники и рабочие, которые с проблемами, пусть он останется».
И он там остался. Живет месяц, второй, третий, живет год, живет два года в монастыре. Все вроде в порядке у него – ему дают рясофор, дают имя уже монашеское, потом рукополагают иеродиаконом, иеромонахом и он уже там служит и – вдруг все возвращается!
Он опять начинает – сначала с алкоголя, а потом опять – наркотики…
Его, конечно, выгнали из монастыря, но сана не лишили, и он в Москве служил, его из милосердия принимали наши священники: он на требы ходил в основном, постоянно в храме не служил, а на требы ходил и продолжал вот так жить.
И случилось так, что она – Валентина звали, его мамочку – она говорила, что дошло до того, что он начал ее избивать даже, денег требовать. Ну и, в один прекрасный момент приходит она и говорит, что сын попал в автомобильную катастрофу, машина сбила и травмы несовместимые с жизнью. И вот он несколько дней после этого лежал, его привезли домой, даже не оставили в больнице. Я, говорит, за ним ухаживала, и он так каялся, говорит, он плакал, он целовал мои руки… Он говорил – «Мамочка, если я выживу, то я никогда ничего ни в рот не возьму, ни спиртное, ни наркотики!».
И вот он умирает в таком состоянии.
Это пример того, когда Господь взял человека в той самой точке, в точке невозврата, когда он если бы остался, то это погибель точно была бы… это второй закон жатвы.
Третий закон жатвы – по нему Господь забирает души тех, кто укрепился во зле, то есть тех, кто служит диаволу.
Он (Илларион) привел пример одного из Рокфеллеров, который сменил семь сердец и пять печеней и до ста лет дожил. Это для того, чтобы, когда он придет на суд ко Господу, то у него не будет возможности сказать – «Господи, ты бы дал мне пожить еще, я бы раздал все свое богатство и стал бы там святым…»
Нет, не получится! Таких людей Господь на земле оставляет до тех пор, пока их плоть выдерживает. Это зависит от того, как живет человек – аскетично или более-менее, или блудит там, или сильно грешит. И тогда просто тело не выдерживает, и он умирает от этого.
Но, что интересно, даже таким людям Господь дает шанс!
Я однажды по радиостанции Радонеж – она у меня постоянно, я ее слушаю – услышал рассказ. Рассказ вдовы, был у нас такой Тучков, Евгений Тучков, он был начальник 6-го отдела ОГПУ, и руководил всеми гонениями на Русскую Православную Церковь. Он допрашивал патриарха Тихона, он допрашивал наших митрополитов, он организовывал движение обновленчества, подписывал расстрельные списки и так далее. Среди людей, которых мы знаем, большего зла Церкви, пожалуй, что не было, которое сделал этот человек.
Он дослужился до генерала в более позднее время, и вот, его вдова рассказывает. В конце жизни уже у него была онкология, последняя стадия, очень тяжелая. Сначала он лежал в больнице, его там как-то пытались спасти, а потом он лежал уже дома, сиделку к нему приставили, и он умирал. И вдруг он попросил, вернее, потребовал, чтобы позвонили патриарху Алексию Первому, Симанскому – чтобы Патриарх к нему приехал, чтобы побеседовать с ним.
Ну, патриарху позвонили, сказали, что вот Тучков хочет с вами побеседовать. Отказать он не мог – это ведь был, можно сказать, тайный руководитель Церкви нашей оттуда, от властей, смотрящий за Церковью. И он к нему приехал.
И вот, вдова его рассказывает, Тучков сказал, чтобы сиделка ушла, и они уединились, и он четыре часа исповедовался Господу за всю свою жизнь перед Алексием. Она говорит, я не знаю, причастил он его или нет, вряд ли, потому что он зашел просто … Но, наверняка он прочел разрешительные молитвы…
То есть – Господь дал шанс и этому человеку, извергу совершеннейшему Господь и ему дал какой-то шанс для того, чтобы вот как-то очиститься перед смертью. Это вот – Третий Закон Жатвы.
Ну и – Четвертый Закон. По четвертому закону жатвы Господь забирает своих служителей. Это старцы, подвижники, которые должны были выполнить какую-то миссию, и они живут столько, сколько нужно для исполнения того, для чего Господь их призвал. Они могут жить очень долго. Поэтому мы знаем, например, отец Амвросий всю жизнь болел, а сколько прожил, как долго! Иногда и до ста лет доживали наши подвижники, потому, что они нужны Господу на земле.
И сейчас я такое вижу. Вот только что ушел схиархимандрит Михаил, это был отец Валериан (Кречетов), я с ним был знаком лично много лет, я ему свои книжки дарил, он мне свои дарил книги… на 88-м году, столько лет Господь дает жизни подвижникам. И сейчас вот большинство наших старцев, с кем я был знаком, они все в уже очень глубоком возрасте уходили – потому что они очень нужны на земле.
Вот эти четыре закона Жатвы.
Ред. Фото отца Иллариона Дзюбанина взято на https://alexandrtrofimov.ru/?p=6916
