В(опрос): Александр, как вы пришли к жизни настоящего отшельника?
Это благодаря моей мамочке. Она у меня была, что называется, старицей в миру. И у нас в дом постоянно приходило множество народа, в основном женщины. Сначала дом у нас был маленький, деревянный и все было слышно. И я невольно слышал мамины беседы с женщинами – они ругали мужей своих, в основном, а мама их защищала. И все время их разговоры были по поводу семьи, это главная проблема у всех была.
Когда я дошел до тридцати лет, а все одинокий, тогда она огорчалась, что я один. Но потом, когда уже ближе к пятидесяти стало, она сказала – «Я рада, что ты не завел семью, потому что столько проблем в семье… И если бы ты был в семье, то тебе пришлось бы заниматься совсем другими делами…»
Поэтому вот так и случилось.
А потом я уже мои старцы – отец Гермоген, отец Иоанн Крестьянкин – они сказали, что у тебя путь одинокий, и жены не ищи. Потому что ты должен другими делами заниматься, Богу должен служить…
Вот у меня и не сложилось. Попытки были, но это все разваливалось. Поэтому я один и мне очень хорошо одному, так что – слава Богу!
В: Но вы по образованию физик, работали на засекреченных объектах…
Не просто на засекреченных. Я работал в министерстве среднего машиностроения, в главном научно-техническом управлении, занимался ядерными технологиями – это обогащение урана, это оружейный плутоний, и так далее – все то, что называется ядерный щит и я этим занимался много лет.
Самые тяжелые минуты в жизни были, когда узнали на работе, что я православный христианин. Сотрудник, который занимается совершенно секретными вопросами, с опечатанным портфелем ходит, с двумя буквами и так далее … И вдруг – верующий! Американский шпион, наверное.
И все такое началось…
В: Но как вы пришли к писательскому труду?
Ну, это отдельная история. Я давно заметил, еще когда в институте учился… И мне преподаватели говорили, когда я сдавал экзамены, что, когда я начинал говорить… они говорили – «лучше напишите ответы свои…».
Я записываю ответ – все правильно. А когда начинал говорить, все неточно, неправильно и вместо пятерки близко к двойке. Поэтому изначально было так, что я пишу лучше, чем говорю и поэтому это было видно даже мне самому.
Потом я старался все записывать. Все время записи какие-то вел. Я много ездил по России, по монастырям, по храмам, почти все монастыри объездил в советское время, когда их совсем немного было, практически во всех монастырях побывал – и у нас, и на Украине, в России.
И везде я оставлял какие-то заметки, записывал.
Когда я ходил на выставки – а я очень любил искусство, вообще думал даже посвятить жизнь искусствоведению – я всегда отчеты о выставках писал. Это все в стол делалось, и у меня копилось, набирал практику такую.
Ну, а потом, когда наступил момент, когда надо было делать выбор уже, отец Гермоген Муртазов, он пюхтицкий, а сейчас старец, он был духовником святогорского монастыря, он мне позвонил и сказал – «Саша, тебе пора решать судьбу, быть тебе священником или нет».
Он меня направил к отцу Алексию Поликарпову – он сейчас епископ, наместник Даниловского монастыря. Среди моих учителей никто не сделал для меня столько, сколько он сделал, он тогда монах был Троице-Сергиевой Лавры. Он познакомил меня со студентами своими, с чадами духовными, и я с ними вот общался. Они мне давали свои конспекты из академии духовной, давали книги, и я годами учился практически параллельно с ними.
Потому что поступать ни в семинарию, ни в академию мне нельзя было, потому что с высшим образованием не принимали.
Он же меня направил на клирос, там его духовный сын Николай был регентом. Я уже выучил все службы церковные и уже был подготовлен.
И он мне звонит – отец Гермоген – звонит и говорит – «Все, Саша, поезжай к отцу Иоанну Крестьянкину, это мой духовный отец, он решит твою судьбу.
Потому что я уже договорился с епископом, который сказал, что он тебя может посвятить (и это без семинарии!) священником».
И я поехал. С трепетом, конечно. Причем, в то время это было довольно опасно. Это были семидесятые годы, тогда был жесткий контроль за церковью.
Он сказал, что нужно подойти к солее, подождать пока отец Иоанн выйдет и шепнуть ему, что я вот из Пюхтицы приехал, и он назначит тебе встречу.
Я так и сделал, так и поступил, и отец Иоанн мне сказал – «На святой горке в три часа».
И вот в три часа я был как штык на святой горке, и мы с ним полтора часа беседовали, даже больше. Я рассказал о себе, о своих интересах, и так далее.
И сказал, что приехал к нему, чтобы решить судьбу, потому что меня сейчас могут посвятить священником.
И он ответил мне сразу же! Ведь вот что такое старец – он видит жизнь человека, его будущее прозревает!
Поэтому он мне сказал такую фразу – «Дорогой Александр! Господь предусмотрел о вас нечто иное. Вам не нужно быть священником, потому что вы должны стать духовным писателем, это ваше призвание и дар, который Господь вам дал. Поэтому вы должны вот этим заняться, это ваш путь!».
Ну, а после этого я со многими старцами и старицами встречался в своей жизни, так получилось. Господь меня провел через этих наших духовников и подвижников великих, и от каждого я что-то воспринимал, я их слушал, записывал их воспоминания, записывал их слова, наставления и так далее.
Благодаря этому я и смог сделать то, что сделано. Потому что когда я вижу, сколько удалось написать за эти годы, то одному человеку это невозможно, физически невозможно просто. Поэтому вот так и прошла моя жизнь, прошла с пером в руке.
Я везде записывал всегда – блокноты, блокноты, блокноты… после каждой поездки это наполнялось. Потом я все это расшифровывал и у меня копился материал для книг. Тогда опубликовать это было невозможно, поскольку в советское время за это было… Ну, когда я уже был под колпаком у ГБ, они мне говорили, что тебе до семи лет грозит строгого режима, потому что вы занимаетесь незаконной деятельностью.
Писать – это была незаконная деятельность, писать на духовные темы!
Но, тем не менее, у меня в семидесятые годы, во время самого такого … сложное время было… пять книг у меня вышло в самиздате. Я их писал, машинистки печатали, а потом оно расходилось по всей стране. И я свои тексты встречал от Камчатки до Калининграда.
В основном, это были жизнеописания подвижников благочестия наших. Ну и, конечно, я не забывал записывать и рассказы моих старцев, которые меня наставляли. И вот таким образом и прожил практически… тридцать два года мне было тогда… и вот с тридцати двух лет я и пишу, сейчас восемьдесят один уже.
И отец Иоанн сказал так – «Если вы станете священником, вам придется заниматься восстановлением какого-нибудь разрушенного храма. Это кирпич, раствор, доски и так далее… А здесь вы будете своим делом заниматься…».
А потом я эту фразу услышал от отца Кирилла Павлова, который перед кончиной… Есть такой фильм, я его всем советую, кто меня знает, я им говорил посмотреть весь фильм, на телевидении, называется «Сталинградское Евангелие» об отце Кирилле Павлове. Женщина, которая за ним ухаживала, говорила, что перед тем, как он уже в кому впал, это была тяжелейшая болезнь, последняя фраза, которую он сказал – «Каждый должен заниматься своим делом».
По-моему, это завещание такое, это ко всякому человеку сейчас относится.
И когда люди спрашивают меня – «Что делать?», то я говорю – вот, отец Кирилл оставил нам такое завещание…
Ред.: Фото архимандрита Иоанна Крестьянкина взято на pravmir.ru
